Вечно празднующий отец приготовил пиво на после ванны.

Он начал заранее, как всегда. Горячая вода, пар, туман за стеклянной дверью. Я стоял на лестничной клетке в четырнадцать лет, слышал, как льется вода, и стучал в запертую на ключ дверь. Мой мозг тогда еще не умел генерировать мысль о смерти. Он просто грелся. А я ждал маму с ключом.

Мы нашли его в полной ванне. Сине-белый, как мрамор. Я позвонил в скорую, рыдая в трубку: «У меня умер папа». И бросил ее, забыв сказать адрес. Потом были следователи, которые думали, что мы его утопили. На кухне осталась стоять та самая бутылка пива — ритуал, который не случился.

Его детство — это деревенская грязь, драки «стенка на стенку» и молоко как валюта. Голодная жизнь, которую нужно было чем-то залить. Он и залил. До самого конца. До той ванны, которая стала его последней остановкой.

Выбор часто выглядит как цепочка маленьких, логичных решений. Греться в горячей воде. Приготовить пиво на после. Запереть дверь. А результат лежит синим телом на холодном столе морга.

Жизнь — это не сериал. Финал может прийти раньше, чем пиво на столе остынет. Про выбор и точки невозврата — в канале.